Военное детство 

31 марта 2015 г. 12:49:00

Мы продолжаем публикацию рассказов очевидцев о жизни в оккупированном Зверево. Сегодня вашему вниманию представляем рассказ Александры Григорьевны Дерябкиной.

- Когда началась Великая Отечественная война, - рассказывает Александра Григорьевна, - я окончила третий класс и в свои одиннадцать лет уже работала в совхозе "Ударник" на прополке полей. Жила я на улице Западная, 139 со своими родителями: отцом Григорием (работником железной дороги), мамой Мариной и старшей сестрой Валентиной.

Спасались у родственников

В 1942 году, при подходе немецких войск к посёлку Зверево, авианалёты участились и мне приходилось убегать в х. Долотинку к родному дяде. Когда бомбёжка заставала нас врасплох - наготове был окоп, находящийся возле нашего дома.

Он был не очень большой, но мы все туда «набивались» и молились, читая "Отче наш". В один из налётов мой отец спрятался за стог сена, и пуля просвистела возле его лица, но Бог его уберёг. Летом того же года нашим войскам пришлось отступить под натиском врага. Начальство вокзала тоже эвакуировалось на паровозе, а моему отцу был дан приказ: следовать за составом на дрезине и взрывать железнодорожное полотно, чтобы немец не догнал уходящие вагоны. Но выехать далеко за пределы посёлка отцу не удалось, враги окружили железную дорогу и силой остановили дрезину, паровоз успел уйти от погони. Таким образом, мой отец со своей семьёй остался в посёлке. Папа рассказывал, что видел, как во время бомбового удара на станции стояли вагоны с беженцами, они не успели отойти.

При наступлении фашистских войск на вокзале погибло очень много людей. Станция Лихая тоже подвергалась сильным бомбёжкам.

В день вторжения фашистов в наш посёлок я с мамой и сестрой пасла коров, и когда одна за другой посыпались бомбы, я машинально стала собой прикрывать маленького телёнка. В этот день мы опять спрятались в Долотинке у родственников.

И до сих пор страшно

- Спустя некоторое время мы вернулись домой. В нашем доме поселился немецкий летчик. Помню, что ему было 43 года, и, по его словам, в Германии его ждали жена и трое детей. К нам он относился нормально, а когда я пряталась под пол (наши периодически бомбили немецкие позиции и вражеский аэродром), то немец говорил: "Зачем там прячешься? Привалит, и задохнешься, лучше под кровать лезь".

Помню ещё, что мы сильно жалели и грустили о том, что фашисты нам в саду сломали все деревья. Помнится, что на пришкольном участке, возле школы №25, пятеро немецких солдат пекли хлебные лепёшки и раздавали своим. А мы, ребятишки, стояли невдалеке и тоже хотели хлеба, но так и не получили ни крошечки. В конце года я заболела брюшным тифом, и родители решили отправить меня в Долотинку к родственникам. Там я пробыла в тяжёлом, бессознательном состоянии до самого освобождения посёлка и только видела в окошко, как по заснеженным улицам бежали наши солдаты и гнали врага, - закончила свой рассказ, со слезами на глазах, Александра Григорьевна.

- После войны, в пятнадцать лет я работала в колхозе в Долотинке, через два года устроилась на железную дорогу. Тяжело вспоминать, трудная была жизнь, - добавляет Александра Григорьевна.

И сейчас ей нелегко: печка вот совсем не горит, и труба печная… Переложить ее нужно, но бабушка вот уже 14 лет из дома не выходит – болят ноги. А еще до сих пор боится она громкого шума и резкого света. И действительно, когда я сфотографировала Александру Григорьевну, осветив её вспышкой фотоаппарата, она невольно вздрогнула, и в её глазах я заметила страх...


Источник: МУП "Редакция Нашей Газеты"